Самопознание

Познание себя оказывается долгой дорогой, пожалуй, длиной даже не в одну жизнь. Все-таки мы очень большие. Когда ты понимаешь, что самопознание — это не итог одного мощного усилия, а долгая и спокойная работа, ты понимаешь и то, что делать её надо по-крестьянски — просто и постоянно, как и всю жизнь.
И тогда становится важно не только то, что направлено внутрь, не только эзотеричность или тайноведение, но и вся жизнь. Становится важно и как устроен твой быт, как выстроены семейные отношения, как отлажено твое дело, каков мир вокруг тебя… Ведь ты же не временщик, тебе здесь жить, возможно, воплощаясь не один раз.
Однажды ты ощущаешь, что твое мировоззрение меняется, и ты становишься хозяином себя и мира. И ты не оставляешь после себя грязи, потому что больше не веришь, что подохнешь и распадешься на химические элементы, ты вдруг обретаешь знание, что жизнь не одна и не множественна — она единая. И ты еще и еще будешь приходить в это место, и будешь платить за все, что сделал криво…
Мы в ответе за всё, что натворили и за всех, кого приручили. Поэтому есть смысл жить и уходить из жизни светло… Потом будет легче возвращаться!

«Дядька был деревенский книгочей. У него было два шкафа книг, среди которых многие могли бы считаться библиографическими редкостями. У него я впервые познакомился с «Введением в философию» Карпова. С «Трактатом о самопознании» Джона Мэйсона (Месона в русском написании). Да и Платона меня научил понимать он, а не университет.
Разговор, о котором я хочу рассказать, был после того, как он заставил меня прочитать «Апологию Сократа» и «Федона». Разговор этот уже сильно позабылся, и я не знаю, почему мы заговорили о смерти. Помню только, что разговор у нас пошел о том, что ты четко видишь какое-то разделение себя на несколько частей, то есть Я, душу и тело. Вот после этого он прервался, порылся в одном из шкафов и дал мне томик Платона в каком-то старом издании:
— Читай. Вот это и это.
Я прочитал, и это было любопытно. Тем более, что философию я изучал еще в советском ВУЗе, где нас Платона читать не заставляли. Во всяком случае, я этого не помню. И если «Апологию» я и прочитал тогда самостоятельно, то уж «Федона» точно читал впервые. Но Дядька даже не стал со мной обсуждать сами диалоги. Он сразу же вернулся к предыдущему разговору.

— Ты, душа и тело. А что такое дух? – спросил он. — Это ты или это душа? Но не тело явно, да? Ну, ты или душа?
— Наверное, я, – говорю. — Это высшее же по сравнению с душой.
— То есть твой дух – это ты?
— Слушай, раз мой дух, — значит, это не совсем я.
— Ну, так а что же это никогда не интересовало тебя: что же это такое?
— Как не интересовало, всегда интересовало!

Он засмеялся. Я было чуть-чуть обиделся, но быстренько сообразил, что он имеет право меня высмеивать – а что это, действительно, за странность, что меня это всегда интересовало, а я ни разу пальцем о палец не ударил, чтобы понять и разобраться. Как все люди в этом мире, кстати сказать.

Тут я соображаю, как бы ловлю сам себя на этой мысли, что никто из знакомых мне авторов никогда не пытается понять, что такое дух. А если пытается об этом говорить, то сразу начинает повторять что-нибудь из древних, например, из йоги, что Дух – это есть Я.
И это означает, что мы либо очень хотим знать, но ничего не делаем, чтобы познать Дух, либо сразу верим другим, и знаем правильные ответы, но все равно ничего не делаем. Точно сама возможность задаваться подобными вопросами ушла из этого мира вместе с древними. А их все равно не переплюнешь, так не к чему и рыпаться!..

— Так ты давай просто посмотри, — предложил тут Дядька. – Ну, вот ты, примерно, чувствуешь, что такое Душа, да? Ты можешь сейчас тело почувствовать, а теперь присни. Расслабься, вот так, привались в уголок, почувствуй, что тело засыпает, давай усыпляй тело, в дрему…

Дреме меня учил еще Степаныч. Я это состояние словил и довольно легко находил. И с Дядькой я хорошо приснул – глубоко, но с очень ясным осознаванием себя. Вероятно, он меня поддерживал своим сознанием.

— Вот ты чувствуешь, — продолжил он, как только я задремал, — как начинаешь отключаться от тела, значит ты куда-то переходишь. В другое тело. Вот это душа. Скажем, душа. Там, что угодно может быть, не точно душа, но все равно это уже не тело. А если и тело, то какое-то другое. При этом ты еще и осознаешь его, значит это и не ты. И вот теперь ты видишь тело, видишь душу и осознаешь себя, а где Дух?
— Черт его знает, где дух, — там в дреме отвечаю я и даже умудряюсь скорчить недоуменную харю. И хоть снаружи ничего не отражается и ничего не звучит, Дядька этим удовлетворяется и продолжает со мной беседовать.
— А давай с тобой просто по языку поговорим.
Дядька он любитель был с языком работать, то есть разбираться в значениях слов.
— Что про дух говорят, какие есть разговорные выражения: сила Духа или не сломленный Дух. Значит, Дух можно сломать? Да, в человеке можно сломать Дух. То есть ты борешься за что-то, а Дух не сломлен. Сдался, значит, у тебя Дух сломали. Похоже на то?
Я снаружи молчу, но внутри вовсю соглашаюсь. В таком состоянии лишнего ничего, и потому в мозгах, как говорится, кристальная ясность, и очень хорошо думается.

— Так что, получается, пока ты не сдаешься у тебя Дух цел, а как ты сдался, можно считать, что твой дух сломался.
— Похоже, — соглашаюсь я.
— Значит, дух – это те решения, которые ты удерживаешь? Принял и держишь?

Я призадумался. Вот так я на Дух никогда не смотрел. Дух – это что-то святое, что никто трогать не должен. Даже я сам, как на деле-то вышло. И оно, вроде как бы правильно. Вон ведь какое унижение Духа получается, если в нем копаться начинаешь. С другой стороны, я уже ученый и знаю, — никогда не доберешься до настоящего ответа, если не начнешь решать и копаться. И если искренне не принять то, что высовывается наружу, то сокровенное так и останется недоступным.
Нет, думаю, так не пойдет! Буду следовать за Дядькой до конца: вот я принял какое-то решение…

— Допустим, — продолжает он, — ты попал в тюрьму или тебя в плен взяли, и тебя заставляют предать своих, пока твой дух не сломлен, ты же не предашь? А если ты предал, то ты чувствуешь, что или ты выбор сделал, или тебя сломали. Но что значит, тебя сломали? Дух сломали. Твой дух борьбы сломали.
— Точно. Похоже.
— Так может дух не совсем решения, а способность принимать и удерживать решения?

Мне там, в дреме даже легче стало от такого определения, потому что, если Дух — просто решения, – это, вроде, как-то ужу очень разрушительно для моего самоосознавания. А вот способность принимать и удерживать решения, способность быть верным собственным решениям – это гораздо значимее и как-то приемлемее. А может, способность эта сама зависит от Духа? – вдруг приходит мне вопрос. И Дядька, точно ясновидящий, тут же повторяет его?
— А может эта способность удерживать решения зависит от Духа? Язык принимает такое выражение? Принимает. Значит, Дух — не совсем способность. А что же он тогда такое?

Я оказался без ответа. Вишу, точно в пустоте, и никаких мыслей. Дядька точно почувствовал это и говорит:
— Посмотри внимательно, в каких случаях ты в состоянии удерживать решения? Когда ты готов ради них идти на смерть, верно? Ну, этот пример с пленом с тюрьмой, когда опускают, ломают….

В дреме чем хорошо думать? Ничто лишнее для тебя не существует. И там я слышу Дядькины слова, но воспринимаю их не совсем словами, а скорее, полнокровными образами. Полнокровными – по сравнению с обычными, что вызывают у нас слова. И настолько этот образ, что создал Дядька, оказался полнокровным, что я вдруг отчетливо почувствовал, что Дух и Смерть – это что-то очень близко стоящее и друг без друга пониманию не доступное.

— И значит, — продолжает между тем Дядька, — если вспомнить понятие силы Духа, Дух это не способность, а сам способен ту же силу вкладывать в наши решения. Значит, в нем есть какая-то сила. А где у тебя сила? Ну, давай начнем по порядку.
Я там, в дреме начал, а Дядька здесь снаружи каким-то образом мои мысли читает и озвучивает. И ведь точно озвучивает. То ли телепат, то ли я по какой-то прописи иду, где мысль всех людей русской культуры делает обязательные шаги, и ошибиться невозможно.
— Мышечная сила, в мышцах, — произносит он мою первую мысль. – Душевная сила. Значит у души тоже какая-то сила есть, потому что от душевных сил зависит твое психическое здоровье, по крайней мере срываешься — не срываешься, психуешь – не психуешь – это все душевные силы. Вот видишь, нашли и другие силы, как поискали, смотри как интересно! Ну и, конечно, та самая сила Духа…
И тут самое интересное, что ты своими решениями, то есть силой Духа можешь противостоять любым сложностям жизни в том случае, если ты готов к смерти. И значит, жизнь тебя ломает в том случае, если ты не готов к смерти, а готов к жизни!.. Вот ведь какая странная штука!
Не получается ли у нас, что Дух твой нацелен на смерть, а вот то что тебя ломает, нацелено на жизнь?

Я, как только эта мысль в меня вошла, как-то странно заплавал в своем состоянии. И даже слегка куда-то начал отлетать. Мысль: дух смерти во мне, что ли!? – пронзила, точно всполох. Я даже напугался, начал бороться и выскочил из дремы.
Но Дядька к этому спокойно отнесся. Просто сидит и ждет ответа, словно мы все это время беседовали. Поэтому я собрался и вытащил последнюю мысль, что у меня была в том состоянии:
-Что же я нацелен на жизнь тела? Кода я выбираю жить в теле, то жизнь меня ломает. Почему?
Сам, — говорит, — смотри. У тебя все ценное, все, ради чего ты живешь, в этом мире. Ты живешь ценностями тела. Потеря тела – это вовсе не страшно, страшно потерять то, что ценно для тела. И не потому, что ты действительно так ценишь или любишь свое тело. Не потому, что ты действительно хочешь жить телом. А потому, что уйти из мира, пока все намеченное не получено, — очень больно!

Я не понял и остался молча сидеть, глядя на него с вопросом.

— А ты сам посмотри. Ты только что мог уйти из тела, но не ушел, — меня опять сполохом пробило от этих его слов, и я весь передернулся. – Да ты не цепляйся за такую ерунду. Подумаешь, ушел из тела! Ты вспомни то свое состояние. Вот если бы в этом состоянии ты не о Духе вместе со мной думал, а о том, что недоел, недополучил, недолюбил, недоненавидел!.. Что не вздрагиваешь?!

Я действительно не вздрагивал. И сполоха не было. Было просто тоскливо. Я еще слишком был близок не к пониманию, а к некоему телесно-внетелесному ощущению того, что это все значило. Уйти из жизни с таким грузом было бы пыткой из пыток.

— Вот и получается, что мы не просто любим телесную жизнь. Мы изнасилованы ее любить. И пока не отлюбим все, что тело любит, нам из него уходить нельзя, нам из него уходить больно, и уйдя больно, а может, и еще хуже! А кому больно, не задумывался?

Еще один вопрос, который меня поверг в замешательство. Мне больно? А кто такой Я, если мне и без тела больно? Наверное, душе…

— Душе? – Переспросил он, точно подслушав. – Так о ком мы заботимся, когда любим телесные наслаждения? Ради кого мы ими захлебываемся? Ради тела, чтобы оно обжиралось, или ради души, чтобы ему эту телесную боль с собой не уносить?
И что же тогда Дух? Чем его можно сломить? Угрозой телесных пыток. И угрозой загробных мук. Так? Значит, он вне этого? Он и не в теле и не в душе? Через них до него можно добраться, но он за ними? Это один вопрос. А вот следующий.
Через что можно добраться до Духа, ясно. А кто может до него добраться?
— Я.
— Верно, Я. Причем, просто приняв решение сдаться. Про тебя после скажут: сломался. Но ты знаешь, что это ты сломал собственный Дух. А что ты на самом деле сделал? Избрал не терпеть какие-то муки. Либо телесные, либо душевные. Просто избрал, принял решение. И вот еще вопрос. А какое решение ты принял?
— Получается, что я принял решение отказаться от Духа и жить либо в теле, либо в душе?..

Прозвучало это у меня как-то жалостно. Дядька даже засмеялся.

— Да ладно, не расстраивайся так! Ты принял всего лишь одно простейшее решение: мое время не пришло, и я пока поживу здесь. Не слишком ли ты о себе мнишь – от Духа он отказался! Для того, чтобы отказаться от Духа, надо быть хозяином и себе и ему, а ты хозяин?
Я только пожал плечами: а что на такое ответишь?!

— Не знаешь? Вот то-то и оно!..»

Вот с этого и началось для меня самопознание, которому я являюсь хозяином.

А.А.Шевцов, «Введение в самопознание» (Глава 6. Дядька. Смерть Сократа)

Яндекс цитирования