Наука Думать

Человек в действительности гораздо сложнее, чем приучила нас считать естественная наука. Он далеко не только тело. А его психика — отнюдь не свойство высокоорганизованной материи, то есть не функция вещества.
Мы состоим из качественно разных составляющих, причем каждая из них чудесна. Понятно, что эти части не познаны, по­тому что невозможно познавать то, чего для тебя нет — душу или дух. Но и тело невозможно познать, если не учитывать, что в его устройство входит то, что обеспечивает взаимодействие с душой и саму возможность для ее жизни в теле.
Тело познано лишь с его внешней стороны, как защитный слой на скафандре. Но о том, что скафандр создается не для общения с внешней средой, а для того, что с этой средой будет с помощью скафандра общаться, наука пока даже не подозрева­ет. В итоге, научные представления о теле, подобны знаниям о двигателе внутреннего сгорания, почерпнутым из рисунков ху­дожника.
Если мы хотим понять свой разум, понимать его надо в той действительности, которая его и создавала. То, что разум до сих пор не понят, говорит лишь о том, что внушительная научная картина высшей нервной деятельности создана, чтобы внушать и объяснять, но не понимать.
Действовать, исходя из естественнонаучных представлений о мозге и его работе, может только нейрохирург, но не психолог. Теория мозгового разума, являющаяся основанием всей акаде­мической психофизиологии, совершенно непригодна для при­кладной психологической работы. А значит, неверна. Разум уст­роен иначе, потому что иначе устроен сам человек.
Утверждать, что я знаю это устройство в совершенстве, я не могу. Как не могу уверенно заявить, что народ смог разглядеть его до конца. Думаю, что исследователям еще многое удастся уточ­нить. Но в целом, видение, доступное мазыкам, было точнее научного. Это я утверждаю на основе многолетних проверок. И оно не просто дает теорию, обеспечивающую работу прикладного психолога. На основании своих знаний мазыки творили вещи, которые для современного ученого кажутся чудесами, а между тем это просто свидетельства действительного устройства чело­века.
Итак, если я верно понял мазыков и народную психологию вообще, чтобы понять, как надо думать, начать придется с того, кто думает. А кто это?
Очевидный ответ: Я!
Очевидный для человека естественнонаучного, то есть взра­щенного на картезианской метафизике: я мыслю, значит, я су­ществую. Даже не важно, что в действительности означало де­картовское когито, важно, что это делало его Я и было свидетель­ством этого Я.
Декарт подробно рассказывает, как пришел к этому по­спешному выводу. Жизнь его отнюдь не была созерцательна. Школа иезуитов, безделье, армия, куда он записался, чтобы бездель­ничать. У него определенно была тяга к философствованию, но не было школы. Поэтому он предпочел не учиться и не искать учителей, а переоткрыть всё заново. Возможно, он был прав, а учителей, способных научить созерцанию, рядом с ним просто не было. Но и сам он им не овладел.
Не овладел, но попробовал и быстро утомился. Поэтому не стал перепроверять первое откровение, что оно дало, а принял за окончательную истину и положил в основание своего метода и философии. После этого пересматривать стало недопустимо, потому что пересмотр мог все разрушить.
А что же открылось Декарту? Простая вещь: все, что он знал про себя, сомнительно. И единственное, что он точно видит — это то, что его Я думает, когда думает. И это можно считать свидетельством собственного существования. Ведь я, без всякого сомнения, знаю про себя, когда думаю, что думаю я и что это мои мысли. Почему? Именно потому, что ощущаю думающим себя. Будто у меня есть некое внутреннее око или чувство, кото­рое видит все это. Любопытное доказательство. Скороспелое и неверное, но легшее в основу всей европейской философии и не вызывающее сомнений у самых-самых умных философов. Это знак качества всей европейской метафизики — она совсем не имеет школы самосозерцания, чему, кстати, способствовала борьба против души и за естественнонаучность.
Между тем в работе любого прикладника встречаются на каж­дом шагу случаи, когда в сознании пациента живут чужие слова.
Болезненная память хранит их так, что человек не осознает их присутствия и не помнит, ни когда они пришли, ни от кого. И поэтому он столь же однозначно, как и Декарт, убежден, что это он их думает как свои мысли.
Поэтому декартовское когито можно было бы записать с уточ­нением: все, что звучит в моей голове, думаю я. Это уточнение не простая издевка над предшественником. Это действительное уточнение, но одновременно урок из школы самосознавания.
Если однажды ваш опыт позволит вам убедиться, что не все мысли, что думаете вы, ваши, то вы поймете важную вещь: ваше Я присутствует и в то время, когда в вашем сознании звучат чужие мысли.
Присутствует, но не мыслит их! Значит, Я, возможно, вооб­ще не мыслит. И доказательством его существования являлись вовсе не мысли и не способность думать, а само то чувство, самоосознавание.
Да не нужно ничего лишнего. Не нужно даже мыслей для того, чтобы понять, что ты есть. Достаточно это чувствовать. Я не мыслит, несмотря на то, что присутствует, когда мысли про­исходят, и ощущает, что оно — хозяин происходящего. Как и то, что думание идет от лица Я. Но я присутствует и тогда, когда в его сознании звучат чужие мысли. И я может войти в них и присвоить их себе. А может разотождествить себя с ними.
Я — хозяин всего, что можно посчитать собой или мной. Ему это дано, поэтому я и может считать все происходящее и имею­щееся внутри его пространства своим. Как может оно сказать про пулю или паразита, живущих в моем теле: это моя пуля или мой паразит.
Но пуля и паразит лишь принадлежат я по праву присвоения духовных ценностей. Как присваиваем мы себе и внешний мир: наша скамейка в парке, наша улица, наше кафе… Наше любимое кафе в действительности отнюдь не наше. Как и наши мысли.
Они не принадлежат Я. Но я может в них жить, как может оно жить в теле или душе. И ощущать себя собственником.
Но даже если в моем сознании обитают чужие мысли, свои мысли определенно принадлежат мне. Но что такое это «мне»? Единственное, что можно сказать определенно: Мне не равно Я.

А.А.Шевцов (отрывок из книги «Введение в науку думать»)

Яндекс цитирования